Архив за Без рубрики

Не фасад, а настоящий клад

 

Раздали зрителям по «кирпичику» в честь 120-летия здания Бугульминского государственного русского драматического театра им. А. В. Баталова.

Полный текст читайте ПО ССЫЛКЕ

 

Не фасад, а настоящий клад

Раздали зрителям по «кирпичику» в честь 120-летия здания Бугульминского государственного русского драматического театра им. А. В. Баталова.

Кирпичи да фундамент — одно из самых ценных богатств, что досталось из 19 века нынешним сотрудникам театра. Вот ими-то и решили поделиться с теми, кто придёт на юбилей. По спецзаказу были изготовлены 300 вишневых бисквитов по форме и цвету, напоминающие кирпичи. Их подарили тем, кто поучаствовал в квете-бродилке по театру.

В самарском архиве сохранились документы о строительстве здания, где ныне располагается бугульминский драмтеатр. В отчетах сообщается, что на деньги, выделенные Губернским комитетом попечительства и народной трезвости, в 1897 году за 1300 рублей был приобретён участок, на котором был построен Народный дом.  Постройка одноэтажного каменного здания обошлась в 11 690 рублей, на 3 184 рубля приобрели оборудование. В 1898 году Народный дом начал работу. 

Первые девять месяцев здесь выступал только хор певчих, а Комитет попечительства все заботы сосредоточил на устройстве городского театра-чайной. Позже, к столетию Александра Пушкина, открылась народная библиотека-читальня его имени и бильярдная, стали показывать спектакли. В январе 1902 года театральная комиссия просила у Комитета попечительства деньги на ремонт декораций и костюмов для спектакля «Ревизор» в память писателя Николая Гоголя. Спектакль состоялся 21 февраля. А театральная комиссия постановила: из вырученных от спектакля денег ассигновать 50 рублей на памятник Николаю Васильевичу Гоголю.

История здания богата. Она отмеряется событиями Гражданской войны, когда во время Вилочного восстания со сцены звучали пламенные призывы сдавать зерно продотрядам добровольно. Отпечаток наложили и годы Великой Отечественной войны, когда сцена стала трибуной для выступления маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова. И ныне на театральные подмостки поднимаются наши известные современники, например, космонавт, уроженец Бугульмы С. Н. Рыжиков. Именно эти стены он выбрал для персональной выставки фоторабот, сделанных в космосе.

При жизни Алексей Баталов, чье имя носит театр, рассказывал о том, как здесь претворял в жизнь свои первые шаги в искусстве.

И вот зданию 120 лет. Пышных речей, поздравительных адресов, подарков в виде картин и ковров не будет. Для преданных зрителей заготовлены другие сюрпризы.

Впервые бугульминцы смогли почувствовать на себе, что такое иммерсивный театр. Явление модное и столичное. Но в честь почтенного юбилея, почему бы и не попробовать эту новинку? Горожане смогли почувствовать, попробовать на вкус и запах театр. Они могли дотронуться, поговорить с актерами, повлиять на развитие действия.

Дети отправились на экскурсию по цехам, где изготавливают декорации и костюмы.

Квест-бродилка по закулисью была предложена гостям в качестве основного блюда. Но для того, чтобы пройтись по театральным закоулкам, нужно было «перейти на темную сторону» – надеть повязки для сна. При желании в них можно увидеть только пол, а значит никакие порожки и ступени во время передвижения не страшны. Зато удается сконцентрироваться на голосе экскурсовода, ощущениях меняющейся атмосферы, запахах. По пять-семь человек, держась друг за друга, ходили гости от одной локации к другой. Дойдя, снимали повязки, и перед ними разворачивалось действо: страшно красивое, страшно интересное, страшно вкусное и страшно-страшно. Везде свое.

Какой же старинный дом живет без призрака? Перед гостями, которых вывели на сцену, на первой локации предстали трое бестелесных обитателей строго дома.

Затем в театральном буфете всё также в повязках на глазах они из рук прекрасной Нади отведали угощений, пытаясь угадать, чем же потчевала их «Ким Бейсинжер».

А дальше маршрут по гримуборным, где в образе розового зайца актёр делился с ними личной трагедией: мечтал сыграть ушастого пушистика, а получал роль депутата. Или Пульхерия Аполлоновна сродни Фаине Георгиевне Раневской, переодеваясь, произносит фразу, ставшую крылатой «Это ничего, что я к вам спиной?». А тут делят роль две актрисы. Делят громко, убедительно, так, что волосы клочьями летят во все стороны.

Попали гости и в репетиционный зал. Здесь тут же подключились к урокам по дыханию от мэтра сцены. И вот уже скороговорки чётче, голос глубже, дыхание не сбивается. Стена славы, кабинет директора, строгая секретарша и потайная лестница. Зрелищная часть квеста завершена, осталась хлебная. На выходе гостям вручили съедобные кирпичики и пригласили снова в фойе театра.

Там подавали другие блюда, приправленные талантами актеров и сотрудников театра. Работала выставка «Театральные анекдоты», созданная на грант Союза театральных деятелей. Здесь продолжался перформанс «Загляни в мои глаза»: зрители в течение 30 секунд должны были удержать взгляд актёров, не отвести глаз. За что получали награду.  

Проверяли свое зрение и другим способом: сквозь театральный бинокль смотрели на таблицу с изображением местных артистов, узнавали их, повторяли позы.

Но самой большой любовью пользовалось фотоателье. Примерить образы полюбившихся персонажей, попробовать себя в роли модницы 18 века или надеть голову старухи Шапокляк, например, и сделать селфи – мечта достойная воплощения.

Кульминацией праздника стал огромный хоровод вокруг здания театра. Дружно обняли, спели «Каравай», трижды, как в сказке обошли его хороводом и загадали главное желание: пусть этот дом всегда будет полон зрителями, драмами, комедиями, трагедиями, пусть стоит еще три раза по 120 лет и не будет облюбован голубями.

Кстати, пернатые голодной зимой любят прилетать к 120-летнему фасаду. Цемент между драгоценными кирпичами замешан на яйцах, так они выклёвывают его без зазрения своей птичьей совести. Ну а сотрудники театра, решив устроить праздник и своим «друзьям» птицам, оставили для угощения голубей несколько съедобных бисквитных кирпичиков.

Юлия Исмагилова

Маленькие шалости неверных мужей

Спектакль «Маленькие шалости неверных мужей» — это новая остросюжетная комедия. Дружба мужчин и женщин – вот главная мысль спектакля.

Известный писатель собирается на свидание к своей даме сердца, совсем забыв про супружеский долг.

Эта история очень интересная, смешная, симпатичная, немного трагичная, немного философская.

 

Продолжительность спектакля 2 часа, с учётом антракта 15 минут.

Вся информация о приобретении билетов по телефонам:

8 917 296 06 68

8 903 306 14 36.

Из архивов: телеграмма от А.Баталова

В ноябре 2014 года в наш театр на имя директора Владислава Павловича Юдина пришла телеграмма следующего содержания:

«Дорогие друзья! Очень тронут вашими поздравлениями с днем рождения. Мне очень дороги также поздравления от руководства Татарстана — многоуважаемых Минтимера Шаймиева, президента республики Рустама Минниханова, мэра Бугульмы Линара Закирова, которые в очень теплой и дружеской форме выразили свое отношение ко мне, высоко оценив мою работу.

Благодарен судьбе и вам, мои дорогие, за продление памяти моей и моей семьи в нашем театре. Желаю вам крепкого здоровья, благополучия и творческого долголетия вашему театру.

Ваш Алексей Баталов»

Алексея Владимировича не стало 15 июня 2017 года. Ему было 88 лет.

Из архивов: телеграмма от А.Баталова

В ноябре 2014 года в наш театр на имя директора Владислава Павловича Юдина пришла телеграмма следующего содержания…

Полный текст читайте по ССЫЛКЕ

Потайная дверь приоткрывается

Архивы указали практически точную дату открытия в Бугульме Народного дома. Оказывается, мы с вами можем стать свидетелями большого юбилея.  В июне этого года исполняется ровно 120 лет с момента, как было построено здание, в котором сейчас располагается Бугульминский государственный русский драматический театра им. А. Баталова.

В самарском архиве сохранились документы о строительстве здания. В отчетах сообщается, что на деньги, выделенные Губернским комитетом попечительства и народной трезвости, в 1897 году за 1300 ₽ был приобретён участок, на котором был построен Народный дом. В 1898 году строительство завершилось.

20 июня зданию театра полагается спеть «Каравай, кого хочешь, выбирай…». И мы соберемся все вместе, чтобы обнять его по периметру, поздравить с юбилеем, а заодно весело провести время.

На площадке перед театром будут располагаться несколько точек. В фотозоне» зрителей будут ждать костюмы из спектаклей, в которых можно будет сфотографироваться. У «штатного театрального офтальмолога» можно будет проверить зрение сквозь театральный и охотничий бинокли, бутафорские очки. Экскурсовод проведет по фотовыставке «Театральные анекдоты». Зрители смогу повторить один из самых известных и безопасных перформансов югославки Марины Абрамович «Загляни в мои глаза».

Но самое интересно это будет театральный квест-бродилка. Зрителей пригласят пройтись по закоулкам театра. Они побывают в гримёрках, костюмерных, на сцене и поплутают по коридорам нашего 120-летнего здания.

Изначально Народный дом, здание, где сейчас располагается театр, был одноэтажным. Второй этаж был надстроен 1932 году. И там зрители, пожелавшие пройти квест, тоже побывают.

20 июня с 18 до 20 часов театр откроет бугульминцам свои потайные двери, впустит в свои объятия.

Ю.Исмагилова

Фото Игоря Сапронова

 

Сезон закрыт

Читка «Развалины»: прагматизм vs. идеализм

На читку пьесы «Развалины», которая проходила в Бугульминском государственном русском драматическом театре имени А. Баталова раздавали пригласительные в виде хлебных карточек блокадного Ленинграда.

Это сейчас бумажки можно отксерокопировать, искусно подделать, нарисовать в фотошопе, выдать за оригиналы. А тогда эти грязно-желтые листы были заветным предметом, который, сулил кратковременное спасение от мучительных голодных мук.

Хлебные карточки. Нам уже трудно понять, как можно было стоять в очереди за хлебом. Ещё сложнее представить, что за сутки можно съесть всего лишь 125 граммов хлеба. (Для сравнения: вес привычного нам теперь кирпичика хлеба составляет 680 граммов, то есть на день у блокадников было столько, будто отрезаешь 3 см от нашей привычной буханочки.) И это на завтрак, обед и ужин. Для большинства к этому кусочку добавок в виде каш, щей, а тем более масла или мяса не полагалось.

И совсем уже невозможно прочувствовать, что в хлеб помимо муки, воды и молитвы закладывали 10 процента пищевой целлюлозы, столько же жмыха,  по 2 процента обойной пыли и  выбойков из мешков, 1 процент хвои и 75 процентов ржаной обойной муки.

А тем, кто не имел прописки в Ленинграде, даже эти крохи не перепадали.

У крестьянки Марии Ильиничной Развалиной было как раз такое бедственное положение. Она вместе с тремя малолетними детьми бежала из разбитой немцами под Украиной деревни, а попала в голодный ад Северной столицы.

Деревенскую малограмотную бабу, совсем немолодую, но неимоверной силы физической, ту самую, которая коня на скаку остановит, играла Анастасия Азорова. Роль будто для нее написана: грудной сильный голос, стать и неистребимое желание жить. Зритель должного интереса к Развалиной ровно до первой половины читки не проявляет. А потом…

Потом будто сердце надвое поделили.

Автор пьесы Юрий Клавдиев подводит к кульминационному моменту в лучших традициях Голливуда: ушат холодной воды выливает неожиданно на головы и за шиворот зрителей, которые немного посмеялись и расслабились над сценой, где Ниверин пытается сесть в асану йога.

Ираклий Александрович Ниверин интеллигент до кончиков пальцев. Артист Руслан Сунгатуллин с ролью немного смешного в своей беспомощности, но сильного и стойкого в своём убеждении коренного ленинградца играет самозабвенно: добродушная улыбка, очки, шапка «пирожок», щедрость, любовь ко всему живому. Ему претит даже нарушение норм культуры языка, что уж говорить о том, чем живет семья Марии Ильиничной.

А питается крестьянка человечиной, сама ест и детей кормит. Не от каких-либо личных пристрастий. Жизнь заставила. Прокорми себя да троих ребятишек без хлебных карточек, денег и припасов.   Вот и варит суп из отпиленной ноги или руки.

 

РАЗВАЛИНА: Да вы что, Ираклий Саныч? Да вы что? Вы брезговаете? Вы нас простите, мы-то простые, мы-то не хотели… да и что такого, я считаю – то ж не я его убила, он сам замёрз, а что ж мясу-то пропадать…

Мы ж тогда в деревне всех собак первыми поели, если что, а потом старики сами стали говорить – вы нас не хороните, а – в суп, так хоть вы спасётеся. Нормальное мясо, чуть такое, знаете… ну, а что я вам говорю, вы ж сами ели только что…

 

И дальше уже сидишь, вжавшись в кресло, и чувствуешь, будто чьи-то холодные костлявые пальцы пробегают вдоль позвоночника, поднимаются к самой макушке головы, затем спускаются к горлу, перехватывая его, нажимая на выступ хряща на передней стороне шее, вызывая тем самым приступ удушья и рвотные позывы.

А читка продолжается. Дети Развалиной, которые каждый день пьют наваристый бульон, бегают, играют, помогают матери собирать дрова для растопки печки. А дочь Ниверина, сосущая для утоления голода лучинку с дверного косяка, наблюдает, как обессиленный отец, способен лишь обогреваться, сжигая книги.

 

НИВЕРИН: Человеком надо быть, веровать в светлое, а такой человек не то что съесть – обидеть не сможет другого человека, Анечка! Для человека будущего нет ничего более святого, чем жизнь, ибо она бесценна среди этого мира, ведь вокруг нас – мёртвый космос, Анечка, мёртвый космос и камни, вращающиеся по орбитам вокруг огромного огненного шара! Нигде нет жизни в нашей Вселенной, на миллиарды километров простирается, Анечка, один только хаос и ледяная смерть! И только мы, на крошечной голубой планетке, живы и Р А З У М Н Ы, Анечка, разумны, и это бесконечно нас обязывает быть венцом творения! Война, которая лишила крова Марию Ильиничну и её семью, разрушила и наш с тобой дом, Анечка. Но мы трупы не едим. И не будем, пока я жив.

 

На чьей стороне правда? Постановщик читки Рияз Уманов оставил этот вопрос открытым. Каждый сам хозяин своим поступкам. А зрители и вправду разделились, и каждый в душе после мучительных часов раздумий решил для себя окончательно или промежуточно, чем бы он пожертвовал в той войне: идеалами или жизнью детей. Кто же прав прагматик или идеалист?

Юлия Александрова

Фото автора

Мы не можем повторить

Инсталляцию «Дети войны» увидели зрители перед началом читки «Развалины» в нашем театре. Воспитанницы театральной студии Анастасии Азоровой предстали перед пришедшими в виде фигур в соответствующих тем годам костюмах.

Полный текст читайте по ССЫЛКЕ

Мы не можем повторить

Грань между реальностью и сценой размыта. Чаще мы видим по ту сторону рампы всё, что бывает и в жизни, но под увеличительным стеклом. А лупой служит то, что мы не знаем лично персонажей, у нас не сложились с ними какие-либо отношения, затуманивающие адекватное восприятие действительности.

Но когда встречается реальность, от которой наше сознание всеми силами уворачивается, то происходит процесс отталкивания. Это будто шерсть у кошки дыбом встаёт. Нам хочется найти разумное объяснение происходящему, но мозг противится и ставит блок.

Инсталляция «Дети войны» предшествовала читке «Развалины» в #БГРДТБаталова. Воспитанницы театральной студии Анастасии Азоровой предстали перед пришедшими зрителями в виде фигур в соответствующих тем годам костюмах.

Каждая олицетворяла собой подростка различного социального статуса, чьё детство пришлось на войну. Они одеты в простенькие платья фасона 40-х, босы, со скорбью и некоторой безысходностью во взгляде.
Вот вглядывается в огромное зеркало в фойе, а как будто бы в будущее девчушка. Не видит там света в конце. Она и куклу-то с фарфоровым лицом держит в руках не бережно, а едва волоча. Сил на проявление заботы и эмоций уже не осталось.

А вот стоит на стуле девочка из явно интеллигентной семьи. Русые ухоженные волосы распались по плечам драпового пальто модного в те годы фасона. Босая, ботиночки отобрали, а в руках табличка, будто приговор еврейской девочке. Губы предательски дрожат, на ресницах, как маленькие бриллианты, повисли слёзы.

У входа в зрительный зал на байковом одеялке, сжавшись от приступов голода, лежит девочка в сером платье и черном платке. Она ленинградка. Сил чтобы встать, уже нет. Только и остаётся ждать, когда принесут 125 граммов блокадного хлеба, как иждивенке.

Зрители, пришедшие на читку, не ожидали такого поворота, такой жёсткой инсталляции. Оказались не подготовленными и даже постарались быстрее пройти в зал, чтобы закрыть от сознания эти страшные страницы истории, поломанные судьбы, тысячи смертей.
Режиссёрскому замыслу Рияза Уманова непросто проникнуть сквозь сытость 21 века и наш чересчур прагматичный склад ума. Но если постараться оставить свои установки за пределами театральных дверей и окунуться в созданную атмосферу, то переворачивается внутри многое и душа начинает болеть.

Великая Отечественная война в тылу — это реальность голода, холода и ежедневного маленького подвига. Это не наклейки на автомобилях «На Берлин!», это то, чему мозг противится и ставит блок. Мы не «можем повторить».

Юлия Исмагилова, фото автора